– И они бессильны. Повторяю, он ни разу не попался, ни разу. В отличие от многих друзей по ИРА, он никогда не искал популярности в средствах массовой информации. Я сомневаюсь, чтобы где-то вообще попадалась его фотография, за исключением любительских снимков в детстве.

– А когда он был артистом?

– Возможно, но это ведь было двадцать лет назад, Мишель.

– И вы думаете, он может взяться за это дело, если я предложу ему достаточно денег?

– Нет, одних денег этому человеку никогда не было достаточно. Для Диллона важнее всего сама работа. Как лучше объяснить вам… Для него важно, насколько интересно дело. Он человек, для которого важна сама игра. То, что мы ему предлагаем, новая роль. Скажем, театр на улице. Но все же театр. – Он улыбнулся, когда «мерседес» влился в поток машин, двигающихся вокруг Триумфальной арки. – Давай подождем и посмотрим. Подождем звонка от Рашида.

В это время капитан Али Рашид находился возле Сены, в конце небольшой пристани. По-прежнему шел очень сильный дождь вперемешку с мокрым снегом. У собора Парижской Богоматери горели прожекторы, создавая иллюзию серебряной вуали. Он видел, как Диллон прошел по узкому молу до здания на сваях, подождал, пока он войдет, и последовал за ним.

Сооружение было довольно старым, построенным из бревен, барж и лодок. Вывеска над дверью гласила: «Черный кот». Он осторожно заглянул в окно. Внутри был бар и несколько столов, как в любом кафе. Единственным отличием было то, что здесь кормили. На табуретке у стены сидел человек и играл на аккордеоне. Обычное парижское кафе… Диллон стоял у стойки бара и разговаривал с молодой женщиной.

Рашид повернул обратно, дошел до конца мола, прислонился к перилам под крышей небольшой террасы и набрал на своем радиотелефоне номер дома Арона на авеню Виктора Гюго.

Раздался легкий щелчок взводимого курка, и Диллон больно ткнул стволом вальтера в правое ухо Рашида.

– Ну а теперь, приятель, несколько вопросов, – прошипел он. – Кто ты?