Сам Арон был далек от банкротства. У него были акции нефтяной промышленности США, а тот факт, что у него было французское гражданство, создавало Вашингтону известные проблемы. Кроме того, он владел судоходной империей и огромным количеством недвижимости в различных столицах мира. Но дело было не в этом. Он разозлился, когда включил телевизор и увидел, что происходит в Багдаде каждую ночь; он был патриотом, что удивительно для человека столь эгоцентричного. Но было и еще одно обстоятельство, гораздо более важное: его отец погиб при бомбежке Багдада на третью ночь войны в воздухе.

В его жизни существовала важная тайна: в августе, вскоре после вторжения в Кувейт иракских вооруженных сил, Арона вызвал сам Саддам Хусейн. Сидя теперь во Франции у окна со стаканом коньяку в руке, он смотрел на Булонский лес в вечернем освещении и вспоминал ту встречу с Хусейном.

Его везли по улицам Багдада в армейском лендровере в полной темноте; шла учебная противовоздушная тревога. Водителем был молодой капитан службы безопасности по имени Рашид, с которым он встречался раньше. Он был из числа новобранцев, подготовленных англичанами в Сандхерсте. Арон дал ему английскую сигарету и закурил сам.

– Как вы думаете, предпримут они что-нибудь?

– Американцы или англичане? – Рашид был осторожен. – А кто их знает? Они, конечно, среагируют. Президент Буш, кажется, занимает жесткую позицию.

– Нет, вы ошибаетесь, – сказал Арон. – Я встречался с этим человеком лицом к лицу дважды на мероприятиях с Белом доме. Он то, что наши американские друзья называют «хороший парень». В нем нет стали.

Рашид пожал плечами:

– Я простой человек, господин Арон, солдат, и, вероятно, смотрю на вещи просто. Этот человек в двадцать лет был боевым летчиком на флоте, долго служил в армии, его сбили над Японским морем, и он выжил, получив крест «За летные заслуги». Я бы не стал недооценивать такую личность. Арон нахмурился: